Трактат о первоначале - Иоанн Дунс Скот

суть простые субстанции, являясь конечными не во времени, но в пространстве) состоит из формы и материи, причем материя является потенциальным элементом и принципом неопределенности, а форма — активным элементом и принципом определенности. Важно также, что материя предполагает не только отсутствие определенности, но и возможность приобретения определенной формы, т.е. находится в потенции к ней. Форма стремится к материи и наоборот. При соединении формы с материей первая совершенствует, или осуществляет, вторую: составная вещь, существовавшая до сих пор только потенциально, становится действительной, т.е. начинает существовать актуально. При этом может случиться так, что вещь не "осуществилась" полностью и находится в потенции для дальнейшего "совершенствования" за счет привхождения различных форм. Этим объясняются все изменения, которые происходят в универсуме. Так, например, неграмотный человек потенциально грамотен, следовательно, при привхождении "формы" грамотности он может стать грамотным — это акцидентальное изменение, не затрагивающее его сущности как человека. Однако может произойти и более существенное, субстанциальное изменение: например, дерево, сгорая, утрачивает свою субстанциальную форму дерева, которая тут же замещается другой формой, но только той, к которой материя дерева находится в потенции; так образуется уголь. Настоящее учение является не научной (в смысле современной науки), но метафизической теорией. Форма и материя — не некие сущности, доступные опытному знанию, но скорее метафизические принципы (поэтому многие философы, например, св. Бонавентура, считали, что и ангелы состоят из формы и материи). Опытным путем нельзя добраться ни до "материи" вещи, ни до осуществляющей ее формы. Мы не можем знать, что есть материя той или иной вещи, но наблюдаем ее проявление при субстанциальных изменениях. Равно и форма вещи недоступна непосредственному наблюдению, но о ее присутствии свидетельствует тот факт, что те или иные вещи обладают такими-то свойствами и ведут себя именно так, а не иначе (поэтому иногда говорят, что сущность вещи находит выражение в ее форме).

Несмотря на то, что материя — пассивное начало, она (и здесь Дунс Скот расходится со многими своими предшественниками, например, со св. Фомой Аквинским) не есть чистая потенциальность. С точки зрения Скота пассивная потенциальность бывает двух видов: объективная и субъективная. Объективной потенцией обладает просто несущее, которое, однако, может быть приведено к бытию определенной причиной. Субъективной потенцией обладает то, что уже некоторым образом существует и способно принять совершенство, или форму; именно такова материя. Значит ли это, что материя может актуально существовать без формы (многие схоласты считали, что это невозможно)? Дунс Скот полагает, что если речь идет об актуальном существовании в самом общем смысле, то на вопрос следует дать положительный ответ. Если же под актуальным существованием понимать существование посредством определенной формы, а под потенцией — возможность к такому существованию, то материя не может актуально существовать без формы.

Любая индивидуальная вещь, составленная из материи и формы, отлична от другой вещи того же вида благодаря некоей позитивной сущности, или реальности; в то же время все вещи одного вида имеют между собой нечто общее — определенную видовую природу. Так, мы говорим о Петре и Павле как о людях, однако, Петром "человека вообще" делает некая отличающая характеристика или набор характеристик, которую можно наименовать "петровостью". Между такой отличающей позитивной сущностью, которую Иоанн Скот называет "этовостью" (haecceitas), и общей видовой природой, именуемой им "общей природой" (natura communis) или просто "природой" (natura), имеется реальное единство при формальном различии. Иначе говоря, несмотря на то, что Петр обладает единством и не может быть реально разделен на "петровость" и "человека вообще", в нем, однако, имеются формальные rationes, которые могут служить объективной базой для наших понятий "петровости" и "человека вообще", которые не сводимы друг к другу и не включают друг друга, и, соответственно, различаются не только логически.

Итак, всякая единичная вещь состоит из общей природы и ограничивающей ее "этовости". Именно "этовость" делает вещь индивидуальной, отличной от прочих вещей этого вида. "Этовость" не есть какой-то новая форма или материя, добавленная к составной вещи, она, однако, некоторым образом подобна форме, а точнее — видовому отличию: как видовое отличие "разумность", ограничивая род "живое существо", создает вид "человек", так и отдельные "этовости", ограничивая общую природу, производят нумерическое множество индивидуальных людей. Однако что такое "общая природа"? Каким образом она существует: присутствует ли в каждом конкретном человеке некий "человек вообще", и если да, то как он сохраняет единство, существуя в реально различных вещах? Эта проблема, проблема онтологического статуса общего, получила также название "проблемы универсалий", причем под универсалиями понимаются прежде всего роды и виды, такие как "животное", "человек" и т.д.

При решении данной проблемы Шотландец исходит прежде всего из того, что видовая "общая природа" — просто природа, то есть как таковая она не является, несмотря на то, что именуется "общей", ни общей, ни частной, ни универсалией, ни индивидом. Далее он указывает, что термин "универсалия" может иметь три значения. 1) "Универсалией" или "универсальностью" может именоваться логическое отношение (способность сказываться о многом) между предикатом (общим понятием) и субъектом (конкретным индивидом); 2) "универсалией" может быть названа общая природа, рассматриваемая в абсолютном смысле, т.е. безотносительно конкретного индивида и его "этовости"; 3) понятие нашего ума, сформированное сообразно таковой общей природе. Таким образом, можно сказать, что общее во всей полноте неопределенности присутствует только в уме в виде понятия, сообразно третьему значению термина "универсалия", поскольку в вещах общее всегда ограничено и детерминировано той или иной "этовостью", от которой оно отлично только формально, но не реально.

Из этого, однако, не следует, что Дунс Скот придерживался позиций номинализма, т.е. считал, что общее существует только в уме, а сказывание общих предикатов об индивидах ведет к познанию не этих индивидов, но неких ментальных конструктов. Его позицию можно охарактеризовать как умеренно реалистическую, т.е. предполагающую, что общее, пусть и не в чистом виде, но все же реально дано в единичном: видовая природа, присутствующая в каждом индивиде, есть основание для species intelligibiles, умопостигаемых форм, образующих при взаимодействии с интеллектом человека понятие, в котором как объект познания дана эта природа. Это понятие и есть универсалия в третьем значении, и в нем человеческому уму общая природа дана в полной универсальности, не ограниченная "этовостью". В этом ключе и следует понимать высказывание Шотландца о том, что видовая природа — просто природа, сама по себе ни универсальная, ни единичная. Она пребывает в потенции как к ограничению и определенности в индивиде, так и к неопределенности, и, соответственно, к полной универсальности, в понятии.