Мангака 8 - Александр Гаврилов

— Сайто… Я… Я люблю тебя! — выпалила, решившись, Мия, зажмурила глаза, как будто боялась, что я ударю её, и по её щеке покатилась одинокая слеза.

Я застыл в лёгком ступоре, не понимая, как мне реагировать на столь неожиданное признание. Вот чего-чего, а этого я точно от неё не ожидал. И вот что мне теперь с ней делать?

— Я пыталась с собой бороться. Забыть тебя. Не звонила и не писала тебе, но… но… — она задыхалась от охвативших её эмоций, с трудом выдавливая из себя слова, — Но ничего не могу с собой поделать… А после моего дня рождения всё стало ещё хуже. Ты мне такой праздник устроил, столько для меня сделал, сколько ещё никто никогда не делал! Я понимаю, что это неправильно. Вы с Мидори любите друг друга, мне нет места рядом с тобой, но я не знаю, как быть… Я слишком устала с собой бороться. Решила, что скажу тебе о своих чувствах, и будь что будет. Даже хорошо, если ты решишь накричать на меня, или пошлёшь куда подальше… Может, тогда мне станет легче. Прости, что так внезапно вывалила это всё на тебя, — она замолчала и поклонилась, пряча от меня мокрые от слёз глаза.

Мне захотелось утешить её… Обнять, прижать к себе, успокоить, но… Нельзя. Так будет только хуже. Потому что даст ей ложную надежду… Тут в Японии просто взять девушку за руку является очень интимным моментом, что уж про объятия говорить… Сейчас надо по-другому действовать.

— Это ты прости меня… — склонился я перед ней, — Прости, что не могу ответить тебе взаимностью. Ты замечательная девушка, но я люблю другую, и могу тебе предложить только дружбу.

— Я знаю, — тихо выдохнула она, выпрямляясь и вытирая рукавом слёзы, — И очень ценю её. И я искренне желаю вам с Мидори счастья. Она замечательная. Вам очень повезло друг с другом. Будьте счастливы.

Она повернулась, и медленно побрела к воротам, механически переставляя ноги, напоминая собой какого-то зомби.

— А? Что такое? — удивлённо вскинулась она, когда я догнал её, и дотронулся до локтя.

— Ты же не думала, что я отпущу тебя одну в таком состоянии? — проворчал я, шагая рядом, — Сейчас мы идём в мою машину, и я отвезу тебя домой!

— Но… — нерешительно начала она.

— Никаких «но»! — отрезал я, взял за руку, и чуть ли не силой потащил её к машине.

Один из телохранителей открыл нам дверь, я усадил её на заднее сидение, сел рядом с ней, назвал водителю её адрес, и мы тронулись. За всё это время она ни сказала не слова, я тоже не приставал к ней с вопросами. Мы молча доехали до её дома, она молча вышла, я молча убедился, что она зашла внутрь, и уже после этого поехал домой. Молча…

* * *

— Забавная, всё же, штука, жизнь… — развалившись на стуле за столом на кухне, вещал я, крутя в руках стакан, куда плеснул огненной жидкости из найденной в комнате отца бутылки.

— Ещё год назад я бы всё отдал за то, чтобы девушка мне в любви призналась. Причём, не важно какая девушка. Я был бы рад вниманию со стороны просто любой девушки, и мне было абсолютно неважно, как она выглядит, что она за человек, сколько ей лет. Просто пофиг было! Главным для меня было бы, чтобы на меня обратили внимание! Понимаешь? Я так устал тогда быть один… Скажи мне кто тогда, что девушка признается мне в любви, а я откажу ей, я б в жизни не поверил и послал бы этого человека куда подальше! А тут вон оно как получилось… — пьяно разглагольствовал я перед преданно слушавшим меня Тэнгу.

Куро тоже сначала был с нами, но быстро понял, что вкусняшек тут не раздают и свалил, так как пофиг ему было на откровения и жалобы хозяина. И нет, пьянствовал я не из-за признания Мии. Точнее, оно было далеко не самым важным поводом для этого, а скорее последней соломинкой, сломавшей спину верблюда.

На меня как-то разом навалилось столько всего — экзамены, расставание, пусть и временное, с Мидори, съёмки, чемпионат мира, манга, издательство, а тут ещё признание это. С такой нагрузкой, и физической, и психической, далеко не каждый взрослый на моём месте справился бы, а ведь моё нынешнее тело было телом обычного подростка! Семнадцать лет же всего! Да и ментально прошлый я, надо признать, не сильно далеко ушёл от подростка. Вот и накрыло меня, когда я приехал домой. Каюсь, сорвался.

Во мне как будто пружина скручивалась и скручивалась каждый день, с каждым днём всё сильнее и сильнее, не давая расслабиться, пока я не почувствовал, что если срочно что-то не сделаю, то её просто сорвёт к хренам, и неизвестно, чем закончился бы этот срыв и кто попал бы под удар…

Потому я, как приехал, пошёл в комнату к отцу, и достал из его запасов одну из бутылок. И уже после первого стакана я почувствовал, как меня начало отпускать…

— И Мидори что-то молчит сегодня… Уже штук пять сообщений отправил, она ни на одно не ответила. Представляешь? — глянул я на щенка, сделав очередной глоток. Он тихо тявкнул в ответ, мол, да, представляю. Держи хвост веселей, хозяин!

— Я п-понимаю, что она сейчас очень зан-нята, времени свободного н-нет, сплошные дела, на звонки отв-вечать некогда, но уж одно-то сообщение можно написать! Хотя бы п-просто, что, мол, всё нормально у мен-ня, не переживай, — выплеснул я из себя накипевшее, чувствуя, что меня уже конкретно так повело, глянул на ополовиненную бутылку, сомневаясь, налить ещё или нет, встал, сграбастал её со стола, покачиваясь, дошёл до раковины, и вылил остатки. Хватит. Если все горести алкоголем заливать, так и спиться можно.

— Ост-таёшься за старшего, п-понял? — грозно глянул я на щенка, перед тем, как идти к себе в комнату, — Не шалить тут! Если ещ-щё что-то разобьёшь — накажу!

Щенок весело тявкнул в ответ, как будто я ему что-то смешное сказал, замахал хвостом как вентилятор, а я ушёл наверх. Там я рухнул на кровать, готовясь погрузиться в объятия