Дженнифер Хеймор - Признания невесты

Прочь от берегов Антигуа

1822 год

После отплытия «Виктории» из Портсмута Серена Донован так и не смогла как следует выспаться. Мерное покачивание судна погружало ее в некрепкий, чуткий сон лишь после того, как она лежала несколько часов не сомкнув глаз рядом со своей сестрой-близняшкой, слушая ее мирное дыхание. Мысли Серены были сосредоточены лишь на том, как изменить создавшееся положение вещей, чтобы избавить себя от ужасного превращения в существо, отверженное обществом, в парию.

Однако в этот вечер все обернулось иначе. Началось как обычно: она улеглась рядом со сладко посапывающей Мэг и принялась думать о Джонатане Дейне и о том, как возбудить в нем интерес к себе. Сон не приходил, скорее всего по той причине, что вчера во второй половине дня они плыли уже мимо знакомых мест, и это значило, что завтра Серена и Мэг будут дома, в родном доме, вместе с матерью и сестрами, и передадут им письмо от тети о позорном унижении Серены.

Мэг заворочалась, потом повернулась лицом к Серене, брови у нее были нахмурены, а выражение глаз совсем еще сонное.

– Я тебя разбудила? – негромко спросила Серена.

Мэг протерла глаза и потянулась.

– Нет, ты меня не разбудила, – зевнув, ответила она. – А ты что, совсем не спала?

Серена промолчала, а ее сестра добавила со вздохом:

– Глупый вопрос. Ясно, что не спала.

Серена заставила себя улыбнуться.

– Скоро рассвет, – сказала она. – Ты не хочешь прогуляться со мной перед восходом солнца? В последний разок?

Сестры нередко вставали рано и прогуливались по палубе до того, как пробуждались остальные обитатели корабля. Рука об руку, негромко переговариваясь и наслаждаясь умиротворенной красотой утренней зари, Серена и Мэг шли по деревянному настилу палубы к борту корабля и останавливались у перил, любуясь восходом солнца, которое все выше и выше поднималось над «Викторией».

Серена подумала, насколько неподходящее название у корабля, который везет ее домой, отвергнутую и опозоренную. Ее, причинившую стыд и унижение всей их семье. «Виктория», то есть «победа» в переводе с латыни. Названия «Поражение», «Неудача» или даже «Великое разочарование» подошли бы куда больше кораблю, который возвращает Серену к постылому существованию старой девы и к непреодолимому унижению.

Она зажгла фонарь и вместе с сестрой оделась в полном молчании. Да и не было особой нужды в разговорах – они всегда понимали друг друга с полуслова, и мысли их по любому поводу, как правило, совпадали. Они всегда спали в одной комнате и помогали друг другу одеваться, как только научились ходить. Застегнув последнюю пуговицу сзади на платье у Мэг, Серена сняла с деревянного колышка, вбитого в стенку каюты, их теплые шерстяные накидки и протянула одну из них сестре. Уже наступила середина лета, но по утрам было еще прохладно.

Едва они вышли на палубу, Серена обратила лицо к небу. Обычно в это время звезды отбрасывали на корабль блики серебристого света, но не в это утро.

– Все небо в тучах, – пробормотала она.

Мэг кивнула со словами:

– Да ты погляди на море. Мне кажется, качка сегодня сильнее, чем обычно.

– Ты думаешь, будет шторм?

– Возможно. – Мэг вздрогнула. – Надеюсь, мы попадем домой раньше, чем он начнется.

– Думаю, что так и будет. – Серена, однако, не была уверена в этом. За последние недели они претерпели несколько шквалов и один опасный шторм. И она верила, что капитан Москам сможет провести корабль даже сквозь ураган, если придется.

Они подошли совсем близко к матросу, который сматывал в бухту длиннющую веревку при желтом свете фонаря. Завидев их, он в знак приветствия прикоснулся к фуражке, и Серена узнала в нем молодого мистера Ратгера из Кента, который совершал уже четвертый рейс на корабле капитана Москама.

– Доброе утро, мисс. Оно и в самом деле доброе, правда?

– Доброго утра и вам, мистер Ратгер! – с улыбкой ответила моряку Мэг. Она всегда была дружелюбной, и все ее любили за это. – Но скажите по правде, удержится ли хорошая погода?

– Да, – ответил матрос, и его обветренные щеки раздвинула широкая улыбка. – Разве что облака наплывут и сбрызнут нас дождиком, не более того, осмелюсь вам доложить.

– О, это хорошо, – произнесла Мэг со вздохом облегчения.

Серена потянула сестру за руку, увлекая за собой. Чего доброго, та проторчит на палубе весь день, беседуя с мистером Ратгером. Такое вполне могло случиться – Серена уже была осведомлена о том, что у Ратгера шесть сестер и брат, что его отец сапожник: Мэг во время одной из утренних прогулок по палубе услышала от него его историю жизни и пересказала все сестре.

Быть может, это было эгоистично с ее стороны, однако Серена предпочитала общество сестры, хотела по большей части быть с ней наедине. Очень скоро обе окажутся в Сидар-Плейс – так именовался их родной дом, – и тогда на Серену обрушится негодование всей семьи, а мать и сестры завладеют вниманием Мэг.

Мэг послушно последовала за сестрой. Она понимала Серену – так было всегда. Едва они отошли на достаточное расстояние от Ратгера, чтобы он не мог услышать, о чем они говорят, она сжала руку сестры и сказала:

– С тобой все будет хорошо, Серена. Я буду рядом и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты справилась с этим.

Серене хотелось спросить, почему Мэг говорит с ней таким образом. Ведь она, Серена, всегда была самой властной и самой дерзкой из пяти сестер, старше Мэг на семнадцать минут, самой шалой и озорной – просто наказание для матери. Мистрис Донован считала, что сезон в Лондоне излечит дочь от привычек, не подобающих хорошо воспитанной леди, однако вопреки этим ожиданиям выезды в свет сделали Серену куда хуже, нежели просто озорной.

– Я знаю, что ты всегда будешь со мной, Мэг.

Слава Богу, это так. Без Мэг она совсем пропала бы.

Она и Мэг были очень похожи друг на друга внешне, однако характер и темперамент ни в чем у них не совпадали. Мэг была настоящим ангелом. Беспомощное дитя, истинная леди, скромная, порядочная, всегда приветливая и отзывчивая. Хотя каждый раз, когда Серена, подоткнув повыше юбки, бегала босиком по воде у берега наперегонки с сыном булочника, Мэг непременно принимала в этом участие. И теперь, когда весь мир ополчился на Серену, сестра осталась на ее стороне и старалась по мере сил поддерживать в ней бодрость духа, несмотря на все ошибки, которые совершила Серена.