Наследник $$$ уровня 2 - Андрей Еслер

Встреча с Джозефом разочаровала. Не ожидал такой несдержанности и всепоглощающей самоуверенности.

Было даже как-то смешно. Не думал, что поход на открытие автосалона в Корсе может заменить юмористическое шоу.

Оставшиеся дни перед поездкой в Фавору я провёл, как белка в колесе. Требовалось оставить план работы для Матео, Беллы, Рафаэля.

Кроме прочего встал вопрос о безопасности. Поездка обещала быть недолгой, но оставлять виллу и наработки без внимания я не стал.

Мария осталась в Корсе, со мной отправился только Хавьер. Даниэлю удалось договориться с первым охранником о дополнительных сменах, а Марко я забрал на виллу, чтобы он обеспечивал охрану Виды в отсутствии Хавьера.

И всё равно, даже с полным осознанием того, что сделал все самое важное, в душе поселились кошки.

Я впервые так надолго покидал дом во второй своей жизни.

В аэропорт я выехал с неохотой. Но быстро подавил ощущение пустоты.

В Фаворе меня ожидал отцовский день рождения.

Мероприятие требовало личного присутствия за семейным столом.

К торжеству удачно ложилась и местная студия, что собрала ресторану в Корсе сайт с грамотной рекомендацией допов к заказу, так что в одну поездку уложились сразу оба дела.

В любом случае, где еще искать квалифицированные кадры, как не в Фаворе?

Личного борта мне, понятное дело, не полагалось, и в столицу я летел обычным рейсом, зажатый между иллюминатором и широким плечом Хавьера. Тот занял место у прохода, сложил руки на груди и уснул еще до взлета. Спать там, где придётся, у бывшего военного в крови.

Салон пах тёплым пластиком и потом других пассажиров. Двигатели набрали мощь, мягко вдавили меня в спинку, земля качнулась и поползла прочь. Корса съёжилась до россыпи белых кубиков у синей кромки, а вскоре её и вовсе затянуло облаками.

Полет длился два часа. Я успел прокрутить предстоящие дела. Например, прикинуть, как подобраться к студии, не задевая родню. Когда борт тряхнуло на снижении и в ушах противно заложило.

Под крылом уже лежала Фавора.

Город я разглядывал жадно, прилипнув к стеклу. После сонной приморской Корсы всё дышало размахом. Кварталы лезли вверх каменными иглами, от них разбегались проспекты, поблескивала под мостами река. На холмах к северу зелень глотала россыпь крыш, там, надо думать, и оседала публика подороже. Сверху всё это смотрелось невероятно, и я поймал себя на том, что рад поездке.

Колёса коснулись полосы, борт пробежал, гася ход, и подкатил к зданию аэропорта. Хавьер открыл глаза, едва смолкли двигатели, потянулся и снял с полки наши сумки.

В зале прилета нас, конечно, никто не встречал. Я поискал в шумной толпе с табличками свою фамилию, но не нашёл и, признаться, этого и ожидал. Машину с водителем семья заказать не позаботилась. Дело понятное, младшего сына, сосланного на побережье, в родном гнезде держат где-то между садовником и мебелью, гонять ради него лимузин никто не подумал. Досады я не испытал, скорее наоборот.

— Возьмём такси, — бросил я Хавьеру и пошел к выходу.

Тот пристроился за плечом, не выпуская сумок. У дверей томилась очередь желтых автомобилей, мы загрузились в ближайшую, и водитель, смуглый малый с золотым зубом, живо полюбопытствовал, куда сеньорам угодно. Я назвал адрес. Малый присвистнул, оглядел пассажиров в зеркальце и пообещал домчать с ветерком, как только проскочим утренний затор.

С ветерком, как оказалось, не задалось.

Через пару кварталов поток встал намертво. Машины липли друг к другу, водители висели на клаксонах, впереди надрывался свисток регулировщика. В приоткрытое окно вместе с горячим выхлопом заплывал запах горящих покрышек. Я опустил окно до упора и высунулся наружу, как мальчишка.

Я ждал выцветших фасадов и провинциальной дрёмы, разве что покрупнее, а получил живой, плотный город. Узкие улочки без предупреждения распахивались в просторные площади с фонтанами, над черепицей торчали острые шпили и тёмное каменное кружево соборов. И тут же, кварталом дальше, к этой готической старине вплотную лезли стеклянные башни делового центра, ловя гранями полуденный свет. Балконы тонули в цветах, на углах ютились кофейни, выплёскивая столики прямо на тротуары. От рынка, мелькнувшего за поворотом, тянуло чем-то южным, крикливым и тёплым.

Удивляться мне особо нечему, я полжизни провёл в настоящих мегаполисах. И всё же Фавора своё взяла. В ней чувствовался напор, какого начисто лишена сонная Корса, гул, по которому я успел соскучиться. Здесь крутятся живые деньги и решаются взрослые дела, а не вялая возня заводика на отшибе. Я разглядывал спешащих прохожих, витрины, толпы у светофоров и прикидывал, сколькие из них однажды заведут себе страничку в «Виде».

Затор наконец рассосался, мы выбрались на набережную и покатили вдоль реки, мимо парапетов и платанов. Понемногу дорога пошла в гору. Деловой центр остался внизу, теснота расступилась, шум стих. По сторонам встали высокие ограды, кованые решётки, стриженые изгороди, из-за которых выглядывали черепичные кровли усадеб. Воздух сделался чище и прохладнее, потянуло хвоей и чем-то цветочным.

Богатые холмы утопали в зелени, усадьбы лепились к склонам уступами, и каждая глядела на раскинувшийся под ней простор. В прошлой жизни похожие склоны я видел над одним дорогим побережьем, Малибу, где цену дому назначали не колличество комнат, а вид из окна. Здесь вместо океана внизу разливалась столица.

Дом дэ Фуэго отыскался почти на самой вершине. Такси прокатило вдоль длинной кремовой стены и встало у ворот с кованым фамильным вензелем. За оградой, в глубине ухоженного сада, белел трёхэтажный особняк, знакомый мне только по снимкам из «личного дела».

Виктор вырос за этими стенами. Для меня же они так и оставались чужими.

Я расплатился, накинув сверху за терпение, выбрался на тротуар и потянулся, разминая затёкшую после поездки спину. Хавьер выгрузил сумки, встал рядом и окинул дом цепким взглядом.

Створки оказались заперты. Я вдавил кнопку переговорного устройства на столбе и приготовился ждать, пока в фамильном гнезде соизволят отворить блудному сыну.

Ждать пришлось недолго. В динамике щелкнуло, и ворота с ленивым гулом поползли в стороны. По дорожке уже спешила мать.

Элеонору я видел прежде лишь раз, в Корсе, куда она примчалась ощупывать меня на предмет ран после взрыва. В родных стенах она держалась по-хозяйски.

— Виктор, милый, ну наконец-то! — Она поймала меня за плечи, оглядела с ног до головы и мазнула губами по обеим щекам. Пахнуло пудрой и тяжёлыми люксовыми духами. — Мы ждали тебя