Рассвет русского царства. Книга 7 - Тимофей Грехов

Разговор зашёл в тупик. Я уже понял, его не пронять ни угрозами, ни призывами к здравому смыслу. Углицкий просто почувствовал запах власти.

— Ты не ответил на вопрос. — сказал я. — Что насчёт Юрия Васильевича? Почему ты решил, что трон тебе достаться должен, когда у тебя есть старший брат.

— Всё не угомонишься? — усмехнулся Углицкий посмотрев мне в глаза. — Мой брат не желает править. Он всегда довольствовался малым.

— Хмм, как интересно, — сказал я. — А может, он просто считает, что править, по правде, должен Иван? А не ты?

После этих слов Андрей Васильевич смерил меня презрительным взглядом, но промолчал.

— Давай решим это миром, — предложил я. — Не мечами, а словом. Созовём расширенную Боярскую думу. Пригласим представителей от всех земель, от городов крупных. Митрополита позовём, епископов и пусть они рассудят. Если Дума решит, что по Лествичному праву ты должен править, мы отступим. Если подтвердят они право Ивана Ивановича, ты распустишь войско, пока не пролилось ещё большей крови.

Углицкий посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Шуйского. И вдруг запрокинул голову и рассмеялся.

— Дума? — произнёс он сквозь смех. — Та самая Дума, где сидят ваши прихвостни? Где каждый второй куплен, а каждый первый трясётся за свою шкуру? Нет уж, лекарь. Дураков ищи в своём отражении на воде, а я в ваши игры играть не буду.

Смех оборвался так же резко, как и начался, и лицо князя в миг стало серьезным.

— Или вы сдаётесь и открываете ворота, или мы решим всё здесь, — показал он в сторону войска. — На поле, с клинками в руках. И видит Бог, я не хочу этого, но вы не оставляете мне выбора.

Я хотел было возразить, найти ещё какие-то слова, но тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Молчаливый спутник князя, который всё это время стоял неподвижно, вдруг сделал шаг вперёд.

Он не стал кричать или махать руками. Он просто произнёс негромко.

— Князь, довольно. — Углицкий осёкся на полуслове. Он дёрнулся, словно хотел огрызнуться, но, встретившись взглядом со своим сопровождающим, смолчал. Тем временем неизвестный воин продолжил, глядя не на своего князя, а на нас с Алексеем. — Они не примут наших условий. Разговор окончен и нам пора возвращаться.

И это был не совет, как могло… вернее должно было быть. Нет! Это был приказ!

Я замер, осознавая, что всё это время настоящей угрозой был не Андрей Углицкий…

Тем временем Углицкий кивнул и, развернувшись, зашагал к своей лодке.

Воин, что был с ним, задержался на секунду. Он посмотрел на нас, сначала на Шуйского, потом перевёл взгляд на меня.

— Ты интересный, — сказал он и, развернувшись, последовал за своим господином.

— «Вот только господином ли?» — подумал я. Кем мог быть этот человек, раз смог помешать мирному исходу? Рим? Литовское княжество? Ливонский орден? У меня не было ответов.

— Кто это был? — спросил Шуйский, когда лодка мятежников отчалила.

— Не знаю, — ответил я. У меня было странное ощущение неправильности происходящего. И я озвучил своё предположение. — Но боюсь, Алексей, настоящий враг был не Углицкий. А этот молчун… и мне бы очень хотелось узнать его настоящее имя.

Мы постояли ещё минуту, глядя на удаляющуюся лодку.

— Ну что, — вздохнул Шуйский, — переговоры кончились.

— Да, — кивнул я. — Поехали, Алексей. Нам нужно готовиться к бою.

Мы с Алексеем зашагали к нашей лодке, и тут у Алексея начался откат. Всё, что он не смог сказать во время переговоров, он решил высказать сейчас.

— Щенок! — выдохнул Алексей, едва мы отошли от острова. Он с силой ударил кулаком по борту лодки, так что она качнулась. — Мальчишка, который ни одного настоящего сражения не видел, учит нас жить! «Кровь на ваших руках»! Да он своей тени боится, а туда же… в Великие князья лезет!

Шуйского трясло. Его лицо пошло красными пятнами от сдерживаемого бешенства.

— Я ему эту «бабу на троне» в глотку забью, клянусь! — рычал он. — Пусть только попадётся мне в битве. Лично башку снесу!

Я молчал. Слова Алексея пролетали мимо ушей, но Алексею нужен был собеседник.

— Дмитрий! — окликнул меня Шуйский. — Ты чего молчишь? Всё в порядке?

— Пойдёт, — я обернулся к нему, стряхивая наваждение. — Я просто думаю.

— О чём тут думать⁈

— О Юрии Васильевиче, — ответил я. — Ты заметил, как Углицкий избегал этой темы?

Шуйский нахмурился, словно вспоминая.

— Заметил… Хочешь прояснить этот момент? Послать гонца к нему?

— Да, — ответил я. — Всё-таки он старший и…

— Какой он старший-то! — возмутился Алексей. — У них разница с Андреем всего пять лет, — в этот момент он осёкся, словно что-то вспоминая. — Такой же ребёнок, как и Андрей. — Я кивнул, не став напоминать, что мне самому недавно девятнадцать стукнуло… Тем временем Шуйский продолжил. — Хотя, это может быть хорошая идея.

— Ты о чём? — спросил я, не понимая, что заставило его передумать.

— Мария Ярославна, — начал отвечать он. — Жена покойного Василия Васильевича и мать этих идиотов! Вот она, к слову, может остановить всё это…

— Думаешь? — с сомнением спросил я.

— Дааа, — ответил Шуйский. — Даже странно, что я раньше про неё не вспомнил.

— А где она сейчас?

— Так у Юрия она уже четыре года живёт, — ответил Шуйский и продолжил: — Как Василий Васильевич скончался, так она подальше от Кремля и уехала. Моя матушка говорила, что Мария Ярославна жаловалась на то, что стены давят на неё. Поэтому поехала к сыну в Дмитров.

— Хммм, — задумчиво произнёс я, — а не приходит ли тебе в голову мысль, что Мария Ярославна даже не в курсе, что происходит в Москве?

Шуйский нахмурился.

— А ведь ты прав. По идее, какая мать не пожелает проститься с сыном. И пусть она не успела бы на прощальную службу, но прошло достаточно времени, чтобы прийти к нему на могилу…

— А ей